23:01 

Фанфик: "Белая роза - символ любви" (PG-15) окончание

Ангел Цветов
15.07.2009 в 11:43
Пишет bonds of destiny:

Фанфик: "Белая роза - символ любви" (PG-15) окончание
Название: Белая роза - символ любви
Автор: Fanka
Бета: Irmera
Рейтинг: PG-15
Пейринг: Ангелус/Баффи
Время/Спойлеры: Второй сезон, порядок событий несколько изменен.
От автора: БЕЛАЯ РОЗА - символ печали, красная роза - СИМВОЛ ЛЮБВИ.
Отказ от прав: Отказываюсь.

Начало

А теперь его иллюзии разбиты. Всего пара мгновений, когда он прижимал ее тело к земле, ожидая, что этот вздох станет для нее последним… И все послано к чертям: все его вожделенные мечты, которым он предавался во время дневного сна. Стало так жутко думать о мире, где нет блеска ее глаз… мире, лишенном биения ее сердца и соленой влаги ее слез… мире, в котором ему больше не придется изобретать еще один особо изысканный способ для ее мучений. Оглушенный этими мыслями, он позволил им вырвать девушку из его рук. И ушел. Чтобы потом вернуться и принести ей белые розы.

Глупый мальчишка действительно собирался его остановить, хотя сердце в его человеческой груди стучало как у испуганного кролика – жалкий блеф ничтожного человека. Кто они все против Ангелуса или даже самой Баффи? Он не представлял на что тот надеялся и сказал правду: он не сможет его остановить, если он захочет увидеть Баффи. Он велел мальчишке передать ей привет, зная, что тот не исполнит этого поручения, и не оставил ему цветы, зная, что они отправятся в мусорную корзину. Он принес их позже прямо в палату, положил на постель и, зачарованный ее сном, остановился понаблюдать за ней, жалея лишь о том, что у него нет чистого листа бумаги, чтобы оставить очередной портрет. Хотя и роз будет довольно – она же умная девочка.

Он мягко очертил пальцами линию ее скул, только сейчас замечая, что так и не снял Кладдах и даже не удосужился развернуть кольцо, освобождая свое сердце. Он всегда следил за ней (Ангелом или Ангелусом) и знает, сколькие желают Баффи, но из всех она предпочла его. Именно это раздражает Ксандера и остальных. Зависть и ревность человеческая не знает границ. Они считают, что он поступил с ней по традиции вампиров, придерживаясь жизненного принципа: хочу – беру – владею. И только он знает, что впервые его опередили. Это правда – он всегда брал женщин: насильно или по доброй воле, но всегда грубо, заботясь лишь об удовлетворении своей похоти. Баффи первая и единственная, подарившая ему себя, отдавшись полностью и без остатка. Даже Ангел под гнётом своей душонки был полон самодовольства в связи с этим фактом – она выбрала его среди всех остальных, посчитала его достойным, лучшим.

Ангел и Ангелус… Если подумать, не столь уж многим они отличаются друг от друга. Даже демон не может привнести в вампира того, чего бы не было заложено в человеке к моменту появления из материнской утробы. Они делят на двоих не только воспоминания и память, но и привычки, пристрастия… Исчезли лишь угрызения совести, ограничения, налагаемые моралью, без которых темные стороны натуры порой доводятся до уровня абсурда. Ангелус и Ангел - всё в них было изначально одинаково: оба эстеты, падкие на роскошь; ни один из них никогда не станет довольствоваться комнатушкой в доходном доме или склепом – им слишком ценен комфорт. С душой он превращался в невозможного романтика, но и вампиром его жестокость всегда изыскана и утонченна.

Когда они с Баффи занимались любовью, он внезапно замер, как убеждал себя Ангел, пережидая неизбежную вспышку ее боли. Он врал самому себе – она Истребительница, для нее подобная степень боли несущественна. Ангел остановился, борясь за ускользающий самоконтроль, отстраняясь от сладкого аромата крови, разливающегося в воздухе. Всё отличие между ними в том, что Ангелус не стал бы себя ломать и сдерживать желание скользнуть вниз и слизать все до последней капли. Он знает, как Ангел жалел, что не поступил именно так и одновременно мучился угрызениями совести из-за неподобающих желаний.

И все же, именно эти воспоминания он будет хранить как зеницу ока. Каким-то непостижимым образом именно они стали для него самыми важными – наверное, дело в контрастах: первое робкое прикосновение, кончиками пальцев невесомо очерчивающее татуировку на его спине, в то время как обычно его кожу раздирают ногтями. Неизвестная ранее отчаянная искренность первого поцелуя и прожигающий жар креста, впивающегося в плоть – его подарка. Подарка, который теперь, как и Кладдах, заперт в верхнем, правом ящике стола, в надежде запереть вместе с ними и ее сердце. Зря.

На его губах расцветает ухмылка, когда в ответ на его ласку ее руки тяжело, словно двигаясь под толщей воды, поднимаются и, обвив его шею, тянут вниз к ее губам. Он легко высвобождается из ее слабой хватки и смеется, услышав, вырвавшееся жалобным стоном: «Ангел». Ее любовь все еще с ней, наполняет ее, мешает убить его. Именно боль от любви, терзающая Баффи, для него самый изысканный деликатес. Именно из-за этой боли, горящей в ее глазах, ему хочется мучить ее снова и снова.

Он возвращается на следующую ночь. В палате ее нет. В глаза бросается развороченная постель и отсутствие белых роз. Запах, которых исходит из-под кровати… Он ухмыляется, поняв, что она спрятала цветы и наверняка ничего не сказала своей группе поддержки. Он привычно настраивается на присущий только Баффи нежный аромат, одержимо выискивает его в мешанине запахов и абстрагируясь от прочих раздражителей и потому слышит разговор с рыжей еще за несколько поворотов. Он отстраненно замечает, что на него ошарашено посматривает персонал, впрочем, не решаясь вмешаться, когда он порыкивая, проносится мимо них. Она не имеет права! Снова рискует жизнью, принимая яд. Хуже того – вирус. Он знает, что смерть для нее не неизбежна. Он был свидетелем тому, как Баффи победила ее однажды. Другое дело болезнь – единственное, что способно победить истребительницу, всего лишь ослабив.

Он идет за ними, убеждаясь в своей правоте: в полуобморочном состоянии ее инстинкты молчат и она даже не догадывается о присутствии. Он скользит за ней словно тень, подавляя гнев, когда видит, что ее якобы друг не упускает подвернувшуюся возможность полапать Баффи. Привалившись к стене, он смотрит, как она сражается с кем-то невидимым. И в этот момент на него наконец, снисходит озарение, и он понимает природу своей одержимости. То изящное насилие, которому он ее обучил, та неукротимая сила, которую он в ней открыл – все, что она сейчас из себя представляет – от него, является его заслугой. Всем первым в ее жизни был он, и значит, она принадлежит ему.

Победив, она практически падает в гостеприимно распахнутые объятия, и он, зарычав на сопляка, выходит к ней. С легкостью оторвав от нее мальчишку, он, так знакомо, сжимает его шею в тисках своих рук. Баффи пытается принять боевую стойку, но снова едва не падает.
- Здравствуй, любимая.
- Что ты здесь делаешь? – зло цедит она.
- Принес тебе подарок.
- Спасибо, мне вполне хватило вчерашнего.
- Понравились? – с вежливой усмешкой интересуется он. - Вообще-то, я думал преподнести тебе смерть одного из твоих друзей. Особенно мне не нравится интерес твоей учительницы к цыганским проклятиям. Однако, подумав, я решил изменить планы, несмотря на то, что успел продумать всю сцену. Знаешь, все могло выглядеть так поэтично: свечи, шампанское и соблазнительная поза обнаженного тела на постели в обрамлении алых лепестков. Впечатляющая картинка, которая гарантированно навеки отпечатается на сердце изрытой раной. Думаешь, твой бедный Наблюдатель оценит?
- Нет.
- Какая жалость, ведь я так старался, - с притворным сожалением вздыхает он.
- Чего ты хочешь? – решительно спрашивает она.
- Торгуешься? – приподнял он бровь. – Это даже интересно, - ему надоедают извивания и хрипы под его рукой, и он брезгливо отшвыривает сопляка к неслышно появившейся и застывшей потрясении Уиллоу.
- Чего ты хочешь? – повторяет она.
- Ну же, любимая, ты сама знаешь, что ценят вампиры, - ухмыляется он, видя, как сжимаются ее кулаки. – Твоя кровь в обмен на все их жизни. На мой взгляд, вполне разумная цена. И не волнуйся, я не возьму всю.
Ему нравится, что она смотрит на своих друзей. Нравится, что она видит их готовность пожертвовать подругой ради спасения собственных жизней. Он и не думал, что импровизация будет настолько удачной. Он ожидал криков простеста, слёз и долгих уговоров, а не молчаливого согласия. Смотри, девочка, смотри и помни, что из себя на самом деле представляют твои связи с этим миром. Он уверен, что она все равно их защитит, последует своему призванию, даже если ее боль плотным туманом окутывает пространство. Она поворачивается к нему спиной и убирает с плеча волосы.
Точный расчет.
Его клыки погружаются в нежную шею.
Естественно, он солгал. Он пьет долго, пока не чувствует нужной ему перемены, пока не удостоверяется в том, что ослабленная лихорадкой и потерей крови она погружается в предсмертный бред, безжалостно искажающий реальность, возвращающй в воспоминания счастливых дней, где ничего плохого еще не успело случиться.
Она разворачивается в его объятиях и, совсем как тогда – в их прошлом, скользит пальцами по его вампирскому лицу. Все правильно, она никогда не замечала разницы, умела за любой маской видеть свою любовь. Увидит и сейчас. Лучше него ей все равно не найти. Он нетерпеливо подталкивает ее, намеренно имитируя Ангела: нежно притягивает ближе к себе, понизив голос, хрипло шепчет ее имя. И едва сдерживает торжествующую ухмылку, когда, томно улыбнувшись, она целует его.
Он ощущает исходящий от людишек ужас понимания происходящего, который возникает, когда они видят как из уголка ее губ, сквозь поцелуй, стекает тонкая струйка его темной крови. Что поделать он всегда был собственником, никогда не любил делиться своим, пусть даже и со смертью.


Эпилог.
Теперь они уже далеко, но он с уверенностью может сказать, что происходит в Саннидейле, ведь люди так предсказуемы. Он словно воочию видит церемонию символических похорон, устроенных ее семьей – то, как ее окружение стоит над пустой могилой, не глядя друг на друга. Поодиночке, они навеки разделены собстсвенной виной и его твердой рукой.
Джойс никогда не простит всех их: друзей за бездействие, библиотекаря за то, что он был ее дочери дороже и ближе ее самой. Но главное – их лжи. А себе – слепоты.
Наблюдатель даже не смотрит на свою возлюбленную. Он не знает, но возможно, однажды он смог бы простить ей молчание, ставшее ценой счастья Баффи. Но уверен, что никогда не сможет забыть, что именно жизнь цыганки стала инструментом шантажа и причиной смерти его Истребительницы. Ему безразлично, насколько тяжело самой Дженни, стоящей напротив него. И он не простит Скуби, что они допустили смерти той, кого он фактически считал своей дочерью.
Подростки тоже отводят глаза – друзья детства, разлученные обжигающим стыдом. Это чувство останется с ними до конца их жизней. Как и презрительно брошенное Корделией: «Слабак!» Как и наполненный разочарованием взгляд всепрощающего Оза.
Он послал на похороны самую большую корзину цветов, которую смог заказать в этом Богом забытом городе, чествуя свое лучшее творение.
Белые розы – цветы королев.


URL записи

URL
Комментарии
2009-09-25 в 05:28 

Все мы немного сумасшедшие.
Очень красивый фанфик! :hlop:
Слог, сюжет... Потрясающая вещь!

     

Сообщество Ангел Цветов

главная